новая книга ------ фрагменты

Уполномоченный по правам человека в Ставропольском крае
Алексей Иванович Селюков


"Жертва опознания: очерки на тему защиты прав и свобод человека" — Ставрополь: Краевые сети связи, 2007. – 376 с. – ( Б–ка Уполномоченного по правам человека). – 1000 экз.

Гл. 8. Выводы из происшедшего

...
    Правоохранительная и судебная системы России переживают сейчас острый кризис недоверия к себе со стороны общества.

...
    Задержания и аресты во многих случаях по-прежнему производятся не для обеспечения осуществления правосудия, а с целью оперативной разработки лишенных свободы и получения от них признательных показаний или иной нужной информации, что нередко достигается с применением запрещенных УПК РФ способов, в том числе насильственных.

...
    Не секрет, что пока еще качество работы конкретных судей измеряется не по всем отмененным или измененным приговорам и решениям, а только отмененным в кассационном порядке, что существенно искажает истинную оценку качества их работы. Такой подход как бы подталкивает судью, вынесшего приговор, любой ценой добиваться оставления его в силе. И это ему нередко удается.
    Подобное делают работники милиции, а также следователь, прокурор, улучшая свои показатели работы с тем, чтобы поддержать своим авторитетом авторитет руководимого ими органа.
    Поэтому в условиях, когда непрофессионализм конкретного работника и формальный регулируемый показатель статистики определяют его авторитет, истина и законность отодвигаются на второй план.
    В условиях закрытости системы, специфичности ее деятельности работать в таком режиме можно годами, что и происходит фактически.
    И так будет до тех пор, пока не будут устранены пороки, заложенные или сформировавшиеся в деятельности этих систем.
    Главную причину такой уголовно-правовой деформации я вижу в том, что, несмотря на принятые в последние годы попытки придать следственному и судебному процессу состязательный характер, реально достичь этого не удалось.

    Установленный ограниченный допуск защитника в следственный процесс, а также судебный контроль за действиями следователя и прокурора, ограничивающими права и свободы человека, уголовного процесса, существенно не изменили, не сделали его по-настоящему состязательным.
    Состязаться могут только независимые участники процесса.
    Но можно ли считать независимым от прокурора следователя или дознавателя? Даже сам вопрос выглядит наивным.
    Внесенные изменения в УПК (например, получение дознавателем и следователем согласия прокурора на возбуждение уголовного дела, арест, обыск, отстранение от должности и прочие следственные действия, ограничивающие права обвиняемого, утверждение обвинительного заключения) наделили прокурора еще большими властно-распорядительными функциями, чем он имел до этого, сделали следователя полностью зависимым от прокурора.
    Этот вывод справедлив в отношении следователей и дознавателей других силовых ведомств, не входящих в структуру прокуратуры.
    Что же тогда говорить о влиянии прокурора на собственный следственный аппарат, расследующий наиболее актуальные и часто политизированные уголовные дела.
    По сути прокурорский надзор за следствием и дознанием превратился во властно-распорядительный контроль, а не только процессуальный надзор.
    Ряд названных и других полномочий прокурора, как-то: координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, ответственность за состояние учетно-регистрационной дисциплины в органах внутренних дел и за раскрываемость преступлений, лишает прокурорский надзор главного, ради чего он существует, – беспристрастности в оценке законности действий всех участников уголовного процесса.
    Такая зависимая связь следствия и надзора делает желаемую и необходимую состязательность невозможной.
    Процессуально беспомощные обвиняемый и защитник борются за соблюдение законности следователем и судьей не во взаимодействии с надзирающим прокурором, а против всех их, что делает баланс сил несоразмерным.

...
    Суд, проявляя конституционную независимость, часто оказывается уязвимым в силу возможных негативных последствий поведения не арестованного им обвиняемого, если, например, он скроется или совершит новое преступление, и т. п. Поэтому конкретному судье на практике бывает очень непросто сохранить независимость, устоять от скрываемого, но ощутимого давления со стороны прокурора, и следователя, и стоящих за ними специальных и оперативных служб, заинтересованных в аресте или обвинении кого-то.
    Решение проблемы соблюдения прав и свобод гражданина в стадии расследования может быть найдено только, если нам удастся реально создать декларируемый Конституцией РФ состязательный уголовный процесс, а он станет возможным, если прокурор в нем будет только надзирающей, но не руководящей и направляющей стороной.
    Еще больше сомнений с точки зрения обеспечения законности действий и их беспристрастности вызывает нынешняя организационная структура следственного аппарата. В частности, нахождение его в структуре нескольких силовых ведомств. Их процессуальная автономность не должна нас обманывать.
    На сегодня оценка деятельности конкретного следователя и следственного аппарата в целом зависит не только от того, как безупречно они исполняют законы, а от их вклада в борьбу с преступностью, что подразумевает примат ведомственных интересов, а не законности их действий.
    Естественно, это не значит, что в каждом конкретном случае следователь лишен возможности оценивать собранные по делу доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на их совокупности. Но это значит, что в каждом конкретном случае он вольно или невольно должен помнить, что оценка его деятельности определяется не его моральными и нравственными поступками, а процентами раскрываемости совершенных преступлений и другими статистическими показателями его деятельности.
    Именно такая зависимость следователя от интересов оперативных служб удерживает нахождение следственного аппарата в структуре силовых ведомств. И эта зависимость объясняет тот факт, что многократные попытки создать, как это предусмотрено Конституцией РФ, независимый федеральный следственный комитет оказываются безуспешными.
    Однако, столь критически оценивая деятельность чиновников судебной и правоохранительной систем, следует признать: они выполняют огромную позитивную работу по поддержанию в стране правопорядка. Заменить их все равно некем, а потому общественности не остается ничего другого, как добиваться улучшения их деятельности. Думаю, что это еще возможно, если, делая это, мы проявим последовательность, настойчивость, решительность.

    Что можно противопоставить произволу, нередко встречающемуся в деятельности чиновников правоохранительных и судебных органов? На мой взгляд, начинать надо с создания в обществе единой системы государственной защиты прав и свобод человека и гражданина на базе существующей, но пока разрозненной системе Уполномоченных по правам человека.
    Сам этот правовой институт может стать связующим звеном между государственным аппаратом и нарождающимися структурами гражданского общества. Ведь правовое положение Уполномоченного в государственном механизме таково, что он находится не так далеко от власти, чтобы не понимать принимаемых ею, порой непопулярных, решений. И в то же время находится достаточно далеко от нее, чтобы не быть связанным ее сиюминутными интересами. Такое положение Уполномоченному дает ему возможность быть беспристрастным посредником в споре граждан, структур гражданского общества и государственных структур.
    Однако, как показывает жизнь, не везде власти регионов торопятся учреждать у себя институт Уполномоченного. Пока они созданы в 30 из 89 субъектов Федерации. И это понятно. Надо обладать повышенной самокритичностью, политической зрелостью и культурой, наконец, государственным мышлением, чтобы учреждать контролера за своей деятельностью.
    Ценность института Уполномоченного в том, что он независим, доступен людям, не связан с судебной и правоохранительной системами ведомственными и корпоративными связями, обладает парламентской легитимностью, которую ему обеспечивает отдельный закон о его полномочиях. Институт не дорог по содержанию. И главное – настроен по своему статусу только на защиту прав и свобод человека и делает это бесплатно.
    Он логично вписывается в существующую правовую систему государства, выполняя роль индикатора объективно и субъективно существующих в деятельности любой системы издержек и ошибок.

    Сам факт, что решения государственного или правоохранительного органа могут быть оспорены Уполномоченным либо преданы гласности в СМИ, понудит ответственно подходить к их принятию, нести за них ответственность.
    Никто не должен обладать монополией на истину, быть вне контроля от общества, тем более правоохранительные органы.

    Конечно, это лишь первый шаг. Естественно, Уполномоченный не решит всех проблем защиты прав и свобод.
    Концептуально назову то, что надо сделать для совершенствования правоохранительной и судебной систем.
    А именно:
    1.Создать наконец-то состязательный и независимый суд.
    2. Ограничить полномочия прокуратуры в следственном и судебном процессе.
    3. Создать, как это предусмотрено Конституцией РФ, независимый от специальных служб следственный аппарат.
    4. Создать дополнительные правовые механизмы государственного и общественного контроля за расследованием уголовных дел и отправлением правосудия, которые привели бы к реализации на практике ст. 6 Европейской конвенции о праве граждан на независимый, беспристрастный и справедливый суд, осуществляющий правосудие на основе закона и в разумные сроки.
    5. Серьезные негативные последствия на всю правоохранительную деятельность оказывает бытующий застой кадров в этих органах, что способствует их сращиванию с властью и криминалитетом.
    Кадры правоохранительных органов сегодня – это большая семья, связанная между собой не только корпоративными и ведомственными интересами, но также и родственными, и иными не совместимыми с полной независимостью отношениями.
    Можно ли ждать беспристрастности в их работе, если судья, прокурор, следователь десятилетиями работают там, где родились, росли, делали карьеру?
    За рубежом это понимают. Например, в небольшом государстве Сан-Марино, чтобы исключить вышесказанное, Верховного судью нанимают из числа граждан других государств. Конечно, мы не можем позволить себе такой роскоши.
    Однако стоило бы вернуться к бытовавшей до начала 90-х годов практике ротации кадров этих органов, да и не только этих.
    Надо создать квалификационные комиссии, которые рассматривали бы вопросы ответственности не только судей, но и прокуроров, следователей, других ответственных сотрудников за совершение порочащих проступков, не совместимых с их статусом.
    При этом большинство членов комиссий должны быть не сотрудниками данных органов, а достойными общественного доверия лицами, имеющими признанный опыт юридической и правозащитной деятельности. Работать в этих комиссиях они должны на платной основе и быть подотчетны органу, их избравшему.
    Естественно, изложенные проблемы, имеющиеся в деятельности правоохранительной и судебной систем России, не исчерпываются только ими.
    Но без их решения решить другие или надеяться, что они решаться сами по себе, наивно.
    При этом надо сознавать, что решение этих проблем возможно только в условиях широкой демократии, плюрализма, свободных СМИ, соблюдения принципа разделения властей, эффективной рыночной экономики.
    Поэтому правозащитники и все, кому дороги идеалы справедливости и законности, должны в пределах своих возможностей способствовать их решению. (Глава 8 «Выводы из проишедшего»).

Уполномоченный по правам человека
в Ставропольском крае
Заслуженный юрист РФ
А. И. Селюков

к оглавлению

следующая статья
фрагмент
Эврич П.  Восстание в Кронштадте. 1921 год