новая книга ------ фрагменты


Ницше Ф.Письма / Фридрих Ницше; сост., пер с нем., комм. и предисл. И.А.Эбаноидзе. — М.: Культурная революция, 2007. — 400 с.с ил. — 4 000экз.


Эрнсту Шмайнцнеру в Хемниц
[Генуя,вторник 2 апреля 1883]
Глубокоуважаемый господин издатель,

    "Не в моей власти"менять текст "Заратустры"в угоду трусливым лейпцигцам, и я рад слышать, что Вы решили сами защитить в этом случае мою позицию и мою независимость. В остальном же, что касается "государства", я знаю то,что я знаю. При предвзятом отношении можно причислить меня к "анархистам", но правда в том, что я предвижу всеевропейскую анархию и потрясения, и притом в таких масштабах, которые любому покажутся чудовищными. Все эти течения ведут к тому, включая и Ваше антисемитское.
    Если взглянуть с определенной дистанции, антисемитизм –то же самое,что борьба против богатых и практиковавшихся до сих пор средств обогащения.
    Прошу прощения!Вот уж не думал,что заговорю о политике!
(c.202.)

Из предисловия переводчика к письмам Ницше

    Подборка разбита на три раздела, представляющие разные этапы внутреннего пути Ницше — пути внешне извилистого и противоречивого, но по сути своей поразительно единого и целостного. На самом деле различие между этими «этапами» примерно такое же — как между пролетами лестницы: каждый новый пролет вроде бы и впрямь разворачивает идущего в противоположную сторону света, однако по сути направление остается тем же самым — вверх.

    Первые по хронологии письма относятся к 1866—1871 годам — времени становления Ницше, его увлечения Вагнером и Шопенгауэром, начала его преподавательской деятельности в Базеле. При всем филологическом энтузиазме начинающего свой путь Ницше поразительно, насколько критичен этот очень молодой человек к своей профессии, насколько ощутимо с самых ранних лет дает о себе знать инаковость его пути, неуклонно выводящая его за пределы любой устоявшейся системы, любой заданной социальной, профессиональной и эстетической парадигмы. Особенно характерно в этом смысле написанное спустя полтора года работы в Базеле письмо начальству, где он просит о переводе на должность профессора философии, — письмо, шокирующее с точки зрения цеховой этики филолога и педагога, поскольку о собственном профессиональном служении говорится как о чем-то случайном, ошибочном, являющемся помехой более высоким целям и собственному существованию.

    Следующий этап, представленный письмами 1874—1879 годов, — пора самоопределения и самопреодоления. Болезнь Ницше, относительно характера которой до сих пор высказываются самые разные гипотезы, к концу этого этапа достигает своего пика. Мигрень, рвота, боль в глазах, временами — почти полная слепота. Ницше еще надеется излечиться, ездит на воды, консультируется у врачей. На это и на то, чтобы писать книги, нужно время — он все чаще берет отпуск в университете, под конец на отпуска уходит большая часть года. В 1879-м Ницше покидает кафедру. Болезнь облегчением быть не может, и все же в одном она облегчает его задачу — теперь 35-летний пенсионер предоставлен самому себе. У него нет ни дома, ни семьи, ни спутника жизни, а идейные расхождения с бывшим кумиром Рихардом Вагнером влекут за собой и потерю прежнего круга общения. О том, сколь мучительно временами это одиночество, свидетельствуют многие из представленных здесь писем. И все же радость обретения самого себя торжествует здесь и над болезнью, и над одиночеством и позволяет Ницше выйти из «окружения смерти» к последнему этапу его внутреннего пути.

    Этот «последний» Ницше, Ницше 80-х годов, кажется нам наиболее знакомым, до степени узнаваемости литературного персонажа. Беллетристичности, общедоступной понятности ему, несомненно, добавляет история с Лу Саломе, отголоски которой можно услышать в публикуемом нами письме 1883 года Овербеку. Недаром философ и в самом деле стал персонажем романа с весьма трогательным названием «Когда Ницше плакал». Однако образ отшельника, пережившего любовную неудачу, и его осанка «стойкого оловянного солдатика», скрывающая, быть может, внутренний надлом, — не более чем мелодраматическая декорация безжалостно твердой и острой работы его мысли, которая в письмах слегка смягчается эффектом присутствия, — примерно так же, как, по словам самого Ницше, «близкое личное общение действует корректирующе на чисто книжное знакомство с чужими мнениями и ценностями; благодаря первому можно воспринимать и делать заключения гораздо спокойнее».

    Здесь мы публикуем прежде всего те письма, в которых ясно видна точность и безупречный вкус его отношения к проблемам культуры — в том числе, к современной литературе и национальному вопросу. 5 писем первой половины 1887 года посвящены Достоевскому, с чьими произведениями в эти месяцы впервые познакомился Ницше, а также антисемитизму — темам, в которых, что ни говори, присутствует «исконно русская» жилка. И надо сказать, что на примере последней темы особенно хорошо видно, насколько этически безупречен, до степени образца для подражания, бывает в своих оценках и комментариях философ «имморализма».

Игорь Эбаноидзе

http://nietzsche.ru (сайт «Фридрих Ницше — 600 футов над уровнем человека)

к оглавлению

следующая статья
фрагмент
Еда вместо бомб.  Автоном 28